Хватка ревнивого соперника Марии

Я сидел в полутемном углу конкурирующего джазового заведения, воздух пропитан сигаретным дымом и томным воем саксофона, который, казалось, эхом отзывался на смятение в моей груди. Это место было тенистым убежищем под названием The Velvet Note, прямым конкурентом шикарного лаунджа Хави, где Мария исполняла свои завораживающие сеты. Я выбрал его нарочно — достаточно далеко от ее обычных тусовок, чтобы чувствовать секретность, достаточно близко, чтобы кольнуло, если слухи дойдут. Мои пальцы барабанили по потрепанному деревянному столу, янтарная жидкость в стакане виски ловило тусклый янтарный свет сверху. Лука Восс, владелец клуба и заклятый соперник Хави, докатился до этого: заманивает девчонку врага обещаниями «ответов» о секретах ее любовника.

Дверь распахнулась, и вот она — Мария Гонсалес, 25-летняя мексиканская сирена с оливковой кожей, светящейся под просачивающимся неоновым светом вывески. Ее темно-каштановые волнистые длинные волосы ниспадали свободными, неукротимыми волнами по спине, обрамляя овальное лицо и эти пронзительные темно-каштановые глаза, способные распутать любого мужика. Стройная, ростом 5'6", ее средняя грудь слегка натягивала облегающее черное платье, которое льнуло к ее атлетичной стройной фигуре как вторая кожа. Она обвела комнату взглядом, полные губы сжаты в подозрении, изящный браслет на лодыжке — подарок от Хави, я знал — блеснул, когда она двинулась. Это была ее фишка, эта цепочка, символ верности, который жгло ярче любого софита.

Наши глаза встретились, и напряжение заискрилось, как лед в моем напитке. Она пришла, как я написал в смс: «Знаю про Хави вещи, которые тебе нужно услышать. Velvet Note, полночь». Часть меня хотела разоблачить его, разрушить ее мир и забрать ее свет на свою темную сцену. Но глубже — это была ревность, сырой, собственнический голод к бабе, которая снилась мне с первого ее пения. Группа перешла на медленный блюз, бас пульсировал сквозь половицы, отзываясь на стук в моих венах. Она подошла, бедра покачивались с той свободной грацией, авантюрный огонь в каждом шаге. «Лука», — сказала она, голос низкий и полный обвинения, скользнув в кабинку напротив. Ее запах — жасмин и дым — вторгся в мое пространство, разбудив что-то первобытное. Сегодня конфронтация перерастет в нечто куда более опасное.

Глаза Марии сузились, когда она устроилась в кабинке, ее стройные пальцы обхватили ножку бокала с вином, которое я уже заказал для нее — глубокого красного, как огонь, что тлел под ее спокойной внешностью. «Это должно быть что-то стоящее, Восс», — прошипела она, ее мексиканский акцент обвивал мое имя как вызов. «Хави предупреждал меня о тебе. Хитрый владелец клуба, вечно суешь нос в его территорию». Джазовый квартет в углу ускорил темп,哀怨ный крик трубы прорезал дымку, но не смог заглушить искру между нами.

Я наклонился вперед, локти на стол, достаточно близко, чтобы почувствовать жар от ее оливковой кожи. «У твоего Хави секреты, Мария. Долги, которые он не выплатил, сделки, что идут ко дну. У меня есть доказательства». Это была полуправда; я приукрасил для наживки, но соперничество было реальным. Лаундж Хави тянул толпу благодаря ее голосу, ее присутствию. Я хотел этого — хотел ее. Ее темно-каштановые глаза вспыхнули сомнением, потом вызовом. «Вранье. Ты просто ревнуешь, потому что твой притон не тянет». Она скрестила ноги, браслет на лодыжке тихо звякнул — напоминание о ее метке, ее верности. Это бесило меня, этот крошечный символ, насмехавшийся над моим желанием.

Мы болтали, вернее, спорили, целые часы, как казалось. Я скармливал ей обрывки: смутные слухи о мутных поставщиках Хави, ночных встречах. Она парировала верностью, защищая его яростно, ее волнистые длинные волосы взлетали, когда она страстно жестикулировала. Но я видел трещины — колебание в ее взгляде, как пальцы теребили браслет на лодыжке, крутя его, будто вина уже грызла ее свободный дух. Бар наполнился ночными посетителями, смех и звон бокалов образовали кокон вокруг нас. Дым лениво вился, тусклый свет отбрасывал тени, плясавшие по ее овальному лицу, подчеркивая изгиб губ.

«Это место имеет душу», — сказал я, кивнув на сцену, где певица тянула про потерянную любовь. «В отличие от начищенного пластика Хави». Она фыркнула, но язык тела изменился — наклонилась ближе, бросая вызов близостью. «Докажи. Покажи доказательства». Моя рука случайно — или нет — коснулась ее, когда я сдвинул папку по столу. Электричество ударило меня. Ее дыхание сбилось, темно-каштановые глаза впились в мои. Напряжение сгустилось, воздух наэлектризовался. Я чувствовал ее жасминовый парфюм, смешанный с виски в моем дыхании. «Идем наверх», — пробормотал я. «Частный офис. Без помех». Ее авантюрная сторона боролась с осторожностью; браслет казался тяжелее. Но любопытство — и что-то погорячее — победило. Она встала, последовала за мной сквозь толпу, ее стройное тело терлось о мое в давке. По скрипучей лестнице в мой офис, джаз затихал внизу, наши шаги эхом отзывались стуком моего сердца. Вот оно — наживка превращалась в ловушку.

Дверь офиса щелкнула, заперев за нами бормотание бара, оставив лишь приглушенный саксофон, просачивающийся сквозь стены. Мария повернулась, спиной к столу, заваленному гроссбухами и полупустыми бутылками, ее грудь вздымалась от быстрых вздохов. «Покажи доказательства, Лука. Сейчас». Но голос дрогнул, глаза метнулись к моим губам, когда я шагнул ближе, вторгаясь в ее пространство.

Я не тронул папку. Вместо этого мои руки легли на ее талию, притянув к себе. Она ахнула, мягкое «Ах» сорвалось с полных губ, но не оттолкнула. «Это то, за чем ты на самом деле пришла», — прорычал я, впиваясь ртом в ее губы. Ее губы разомкнулись в удивлении, потом в голоде, целуя в ответ с яростью, что соответствовала ее свободному духу. Языки сплелись, горячие и требовательные, ее стройное тело выгнулось навстречу. Мои пальцы скользнули вверх, расстегнули молнию черного платья, оно соскользнуло к ногам. Теперь голая по пояс, ее средняя грудь обнажилась, соски затвердели в прохладном воздухе, идеальные оливковые бутоны, жаждущие внимания.

Она застонала, протяжное «Ммм», когда я обхватил их, большие пальцы кружили по твердым соскам. Ее темно-каштановые волнистые волосы упали вперед, коснувшись моего лица, когда она запрокинула голову. «Нельзя... Хави...» Но ее руки шарили по моей груди, расстегивая рубашку торопливыми рывками. Я провел поцелуями по шее, прикусывая ключицу, смакуя солоноватый вкус ее кожи. Браслет на лодыжке насмешливо блеснул, когда ее нога закинулась на мое бедро, притягивая ближе. Трение разожгло жар между нами; я чувствовал ее тепло сквозь тонкие кружевные трусики, липнущие к бедрам.

Сунув ее на стол, бумаги разлетелись, я опустился на колени, руки гладили бедра, медленно раздвигая их. Она хныкнула, «Лука... о-о», пальцы запутались в моих волосах. Мой рот завис над грудью, дыхание дразнило, прежде чем я втянул сосок глубоко, язык неустанно лизал. Ее тело выгнулось дугой, вздохи перешли в стоны — «Да... да...» — пока удовольствие прокатывалось по ней. Вторая грудь получила то же поклонение, зубы слегка царапнули, вызвав дрожь. Еще ниже, пальцы зацепили трусики в сторону, но не сразу — дразня, разжигая огонь. Ее бедра дернулись, требуя большего, внутренний конфликт мелькнул в глазах, даже когда желание победило.

Предварительные ласки развеяли всякий предлог. Стоны Марии стали отчаянными, ее стройное тело дрожало под моими руками. Я встал, стянул штаны, мой хуй вырвался на свободу — толстый, жилистый, ноющий по ней. Она уставилась голодно, облизнув губы. «На колени», — приказал я, голос хриплый от нужды. Она подчинилась, встав на четвереньки на потрепанный ковер, оливковая жопа высоко, браслет болтался как издевка. Сверху ее темно-каштановые волнистые волосы рассыпались, когда она взяла меня в рот, губы растянулись вокруг толщины.

«Блядь, Мария», — простонал я, вцепившись в волосы, направляя глубже. Ее язык кружил по головке, сосала с экспертным ритмом, щеки ввалились. Она поперхнулась тихо, когда я уперся в горло — «Глюк» — но продолжала, глаза слезились, но впивались в мои, вызывающе даже в покорности. Слюна капала по подбородку, смешиваясь со стонами — «Мммф, ахх» — вибрируя по стволу. Я толкался сначала мягко, смакуя мокрый жар, как ее средняя грудь качалась под ней. Удовольствие скрутилось в животе тугим узлом, ее свободный огонь превращал это в сырое завоевание.

Она отстранилась, хватая воздух, нити слюны связывали нас. «Думаешь, это что-то меняет?» — выдохнула она, но рука крепко дрочила меня, большой палец кружил по скользкой головке. Я рванул ее за волосы вверх, развернул, нагнул над столом снова. Хватит игр. Я сорвал трусики в сторону, пальцы вонзились в ее мокрую пизду — тугую, бархатную, жадно сжимающую. «Такая мокрая для своего соперника», — поддел я, вгоняя глубоко, загибая, чтобы попасть в точку. Она закричала, «Боже, Лука! Сильнее!» Тело затряслось, она кончила на моих пальцах, соки облепили руку, стоны взлетели — «Ааахх, да!»

Не закончили. Я встал сзади, потер хуем по щели, дразня вход. Она подалась назад, нетерпеливо. С рыком я вломил внутрь, заполнив полностью. Стенки сжали как тиски, горячие и пульсирующие. «О блядь», — простонала она, ногти царапнули стол. Я долбил без пощады, бедра шлепали по коже, каждый толчок глубже, жестче. Жопа дергалась от ударов, сиськи сплющивались о дерево. Я обхватил спереди, ущипнул клитор, выманивая хныканье — «Еще... не останавливайся». Пот скользил по телам; комната пахла сексом и дымом. Смена позы: я рванул ее вверх, спиной к груди, одна рука на горле, другая мяла сиську. Толкаясь снизу вверх, она терлась вниз, голова запрокинулась на мое плечо. «Хави никогда... ахх!» — выдохнула она, верность трещала в экстазе.

Браслет жёг бедро при каждом ударе — виноватая искра в пламени. Ее второй оргазм нарастал быстро, пизда трепетала дико. «Кончи в меня», — взмолилась она, голос сломался. Я потерял контроль, заревев, когда взорвался, заливая ее нутро. Мы обвалились, пыхтя, ее тело обмякло на мне. Но такой ненавистный секс только усилил смятение в ее глазах.

Мы лежали спутанными на ковре, дыхание синхронизировалось в послевкусии, ее голова на моей груди. Мария чертила ленивые круги по моей коже, темно-каштановые глаза далекие, полные конфликта. «Это... не должно было случиться», — прошептала она, голос мягкий, уязвимый. Браслет холодил мою ногу, stark напоминание. Я приподнял ее подбородок. «Но случилось. А секреты Хави? Настолько реальны, что заставят усомниться». Она вздохнула, прижавшись ближе, искра от врагов к любовникам смягчилась в нежность.

«Расскажи еще», — пробормотала она, пальцы сплелись с моими. Я плел полуправду осторожно — карточные долги Хави, сделки с соперниками — наблюдая, как верность колеблется. Ее свободный дух сиял, авантюрное сердце разрывалось. «Ты не такой, как он», — призналась она, губы коснулись моей челюсти. Смех забулькал, легкий среди напряжения. «Теперь ненавижу тебя меньше». Я поцеловал ее в лоб, держа, пока джаз доносился снизу, мир снаружи забыт. Но вина мелькнула; браслет вертелась под ее пальцами.

Нежность разгорелась заново. Мария толкнула меня назад, оседлав бедра, ее стройная фигура застыла как у богини. «Моя очередь», — промурлыкала она, глаза пылали возвращенной властью. Ее оливковая кожа блестела от пота, средняя грудь вздымалась. Она схватила мой твердеющий хуй, подрочила крепко, потом опустилась — медленно, мучительно — поглотив в своей тугой жаре. «Ахх, Лука», — простонала она, начиная скакать, бедра закатывались в гипнотическом ритме.

Сиськи соблазнительно подпрыгивали при каждом подъеме и падении, соски торчали, маня. Я вцепился в талию, толкаясь вверх навстречу, наши стоны смешались — «Блядь, да... глубже». Ее волнистые темно-каштановые волосы хлестали дико, ниспадая на плечи, пока она терла клитор о мою основу. Удовольствие хлестнуло, пизда сжималась ритмично, соки скользили. «Ты такой охуенный», — выдохнула она, наклоняясь, ногти рвали мою грудь. Стол рядом дребезжал от нашего пыла; дымовая дымка обрамляла ее силуэт.

Темп ускорился — ковбойская ярость. Она скакала жестче, жопа шлепала по бедрам, стоны нарастали — «Ай, боже! Я... ааахх!» Ее оргазм ударил как шторм, тело свело судорогой, стенки доили меня яростно. Но она не остановилась, скакала сквозь него, сиськи дергались завораживающе. Внутренний огонь бушевал; ее авантюрная душа доминировала теперь. Я сел, захватил сосок ртом, всосал сильно, пока долбил снизу. «Кончи для меня снова», — потребовал я, рука скользнула, потерев клитор.

Она разлетелась опять, тихо закричав — «Лука! Дааа!» — голова запрокинулась, овальное лицо исказилось в блаженстве. Браслет позвякивал в движениях, эхо вины утонуло в экстазе. Слегка сменив позу, она откинулась на руки, давая вид на наше соединение — хуй исчезал в ее набухшей пизде. Я трахал яростно, ощущения переполняли: бархатный захват, ее спазмы, шлепки плоти. «Теперь моя», — прорычал я, перевернув ее полностью на спину на ковре, ноги на плечи для глубокого проникновения. Ноги дрожали; она царапала спину. Кульминация нарастала неумолимо — ее третья волна обрушилась, когда моя взорвалась, снова заполняя ее, горячие струи вызвали ее вопль — «Залей меня... о боже!»

Мы взлетели вместе, тела сцеплены, потные и выжатые. Ее верности размылись в тумане, смятение углубилось, когда удовольствие ушло.

Обвалившись в объятиях друг друга, реальность подкралась. Мария одевалась медленно, браслет ловил свет как клеймо вины. «Что теперь?» — прошептала она, голос полон смятения. Я притянул ее в последний раз. «Подумай. Хави не стоит этой цепи». Ее телефон завибрировал — София. Она ответила, лицо побелело. Повесив трубку, глаза расширились: «София... она знает. Говорит, что влечется ко мне, хочет объединиться — шпионить за секретами Хави вместе». Шок прокатился; хватка моего соперника сжалась, но новая паутина сплелась.