Луговой подход Клары на грани

Я все еще ощущал на языке вкус клубники, которую она поделила со мной в прошлый раз, эта дикая сладость задерживалась как обещание, ее сочная кислинка взрывалась в моей памяти каждый раз, когда я думал о ее губах, коснувшихся моих в той невинной обмене. Этот вкус преследовал меня ночами, эхо ощущений, что будило что-то первобытное глубоко в груди. Клара Эрикссон, с ее медово-белокурыми локонами, выбивающимися из свободной прически, и этими голубыми глазами, искрящимися под летним солнцем, снова вытащила меня на эти сельские тропинки, извилистые дорожки, усыпанные полевыми цветами и шепчущими травами, что склонялись, будто деля секреты. Воздух был густым от запаха цветущего клевера и далекой сосны, и мое сердце колотилось от одной мысли увидеть ее снова, эту веселую душу, что делала мир ярче, живее. Она появилась у начала тропы точно вовремя, ее стройная фигурка в легком сарафане, что трепетал у ее белой кожи, средние формы намекали, но не раскрывали, ткань шептала по ее ногам с каждым шагом ко мне. Я уже представлял мягкость под ним, как ее тело поддастся под моими руками, но отогнал мысль, смакуя предвкушение. «Виктор», — сказала она, ее веселый голос искренний, как всегда, с той мелодичной интонацией, что обволакивала мое имя лаской, — «я не смогла удержаться. Та поляна... она зовет меня». Ее слова повисли в теплом воздухе, пропитанные подтекстом тоски, что отражала мою, и я улыбнулся, чувствуя, как притяжение между нами крепнет. Мы шли, ее смех легкий, как пение птиц, звенел чисто и радостно, пока мы пробирались по залитой солнцем тропе, но под ним тлело что-то глубже — взгляд, задержанный слишком долго, ее голубые глаза вспыхивали невысказанным жаром, касание пальцев, что послало жар по моей руке, электрический и настойчивый, заставляя кожу гореть долго после. Я гадал, чувствует ли она то же, это нарастающее напряжение, что скручивалось как пружина в пространстве между нами. Небо внезапно потемнело, тучи...