Петербургская призма Александры трескается

Зеркала чердака её детского имения поймали Александру Петрову в бесконечных отражениях, её пепельно-блондинистые волосы ниспадали как зимний шёлк, ледяные голубые глаза хранили секреты, которые я оберегал годами. Как хранитель, я ждал её возвращения, воздух был густым от пыли и невысказанного желания. Когда она шагнула в это призменное пространство, ища пятую часть своей разбитой прошлого, я знал, что отражения разобьют нас обоих в экстазе. Поезд из Вены высадил Александру обратно в Санкт-Петербурге под небом, тяжёлым от обещания снега, и она направилась прямиком к семейному имению, её каблуки эхом отдавались в грандиозных залах, как воспоминание, которое я давно подавил. Я был хранителем здесь больше десяти лет, Николай Иванов, ухаживая за наследием Петровых, пока мир крутился без неё. Но теперь вот она, поднимается по скрипучим лестницам на чердак, притянутая шепотами о пятой части её неуловимой коллекции — изысканном зеркале, укрытом пылью, которое спрятала её бабушка. Я следовал на расстоянии, сердце колотилось в ритме старше самого дома. Она остановилась у двери чердака, её очень длинные пепельно-блондинистые волосы прямо качались по спине, ловя слабый свет, проникающий сквозь грязные мансардные окна. «Николай,» — сказала она, не оборачиваясь, голос утончённый, с той загадочной остротой, что мучила мои сны. «Ты сохранил её в безопасности.» Я шагнул ближе, вдыхая слабый аромат её духов, смешанный с затхлым воздухом чердака. «Всегда, Александра. Для тебя.» Наши глаза встретились в первом открытом зеркале, её ледяной голубой взгляд пронзил годы разлуки. Она была выше, чем я помнил, 175 см элегантной грации в облегающей чёрной юбке и белой блузке, что льнула к её стройной фигуре. Мы говорили о детских летних днях здесь, её смех мягко эхом отдавался, когда она вспоминала, как гонялась за светлячками среди этих самых зеркал. Но под ностальгией тлело что-то глубже — напряжение, от которого воздух гудел. Её пальцы коснулись моих, когда она сняла покрывало с зеркала, и в этом разбитом отражении...