Пары Ханы на складе сплетаются

Воздух в моей дистиллерии был густым от сладкой гнили бродящей закваски, пары вились вокруг Ханы Ватанабэ, как секреты, когда она шагнула через тяжелые двери. Её тёмные глаза встретились с моими через тени склада, обещая переговоры, которые будут слаще любого редкого ингредиента. Я понял это тогда, глядя, как её фарфоровая кожа светится под тусклыми фонарями, что этот спор о конкурирующих рецептах — всего лишь искра, чтобы разжечь что-то первобытное между нами. Я отправил повестку на рассвете, краткую записку о редком юзу-дистилляте, который она теперь брала у моих соперников — у команды Кендзи, этих змей, что подрезали мои цены劣ными партиями. Хана пришла как раз когда дневной свет слабо просачивался через высокие окна склада, её длинные чёрные волосы с яркими красными прядями качались как шёлковые знамёна в сквозняке от погрузочных ворот. На ней был облегающий чёрный водолазка, что льнула к её стройной миниатюрной фигуре, и кожаные брюки с высокой талией, подчёркивающие узкие бёдра, каждый шаг эхом отдавался от бетонного пола среди towering дубовых бочек. Я опёрся о одну из бродящих бочек, дерево тёплое от закваски внутри, и смотрел, как она приближается. В Хане всегда было что-то магнитное, та элегантная загадка, которую она носила как фирменный коктейль — поровну притяжения и остроты. Её тёмно-карие глаза обшарили пространство, впитывая тускло блестящие медные перегонные кубы, змеящиеся по полу шланги, пронизывающий запах алкоголя и дрожжей, что лип к всему. «Таро», — сказала она, голос гладкий как выдержанное сакэ, остановившись в паре футов. Она не протянула руку для пожатия; вместо этого наклонила голову, оценивая меня. «Юзу», — начал я, отталкиваясь от бочки. «Ты теперь берёшь у Кендзи? После всех наших сделок?» Она слабо улыбнулась, тем полукругом её полных губ, от которого у меня пульс дёрнулся. «Бизнес, Таро. У него дешевле. Слаще отдача». Мы медленно кружили друг вокруг друга, переговоры пропитаны подтекстами, которые ни один из нас не называл....