Безрассудный захват соперника Лусианы

Я шагнул в лофт Лусианы, воздух пропитан запахом масляных красок и скипидара, холсты прислонены к голым кирпичным стенам, как безмолвные свидетели. Солнце позднего下午 просачивалось сквозь высокие, грязные окна, отбрасывая золотистые лучи по захламленному пространству — мольберты, разбросанные кисти, недоконченные портреты, кричащие сырой эмоцией. Лусиана Перес стояла там, все ее 167 см изящного колумбийского огня, ее пепельно-блондинистые перья длинных волос ловили свет, как нимб бунта. В 20 лет она была видением: золотистая кожа сияла, лесно-зеленые глаза сверкали вызовом, овальное лицо застыло в той вольнодухой гримасе, которую я знал слишком хорошо. На ней была свободная белая майка, липнущая к средней груди, и рваные джинсовые шорты, облегающие узкую талию и изящные бедра, босиком на потертых деревянных полах. Ее лофт был ее святилищем, богемный хаос, отражающий ее авантюрную душу — яркие абстракции, заляпанные красными и золотыми, бархатный шезлонг, заваленный шелковыми шарфами, курильницы с благовониями, все еще тлеющие после какого-то ритуала. Но сегодня это казалось ловушкой, смыкающейся вокруг. Я держал фото в руке, то самое, что могло разрушить ее идеальный мирок с Маркусом. Захват соперника? Черт, я был Виктор Кейн, фотограф, запечатлевший ее самый уязвимый момент, и теперь я пришел за своим. Она скрестила руки, выпирая эти идеальные средние сиськи, золотистая кожа порозовела, когда наши глаза встретились. «Какого хуя тебе надо, Виктор?» — огрызнулась она, но в голосе дрожь, искра той темной любопытности, что бурлила под ее вольным духом. Я ухмыльнулся, помахав глянцевым снимком — чокер на ее шее в том кадре, усиливающий секреты, которые она не могла спрятать. Напряжение искрило, как статика, ее дыхание участилось, соски слабо проступили сквозь тонкую ткань. Она авантюрная, да, но это? Это переходило границы, принуждение к приватному шоу в ее собственном логове. Мой пульс колотился; ее бунт опьянял, обещая сдачу слаще победы. Лофт, казалось, сжимался вокруг нас, каждая тень намекала на надвигающийся развал. Лесно-зеленые глаза Лусианы сузились, когда она...